Сначала было слово. и слово было тариф :)

      Комментарии к записи Сначала было слово. и слово было тариф :) отключены

Сначала было слово. и слово было тариф :)

Занимательная статья, которая, думаю, заинтересует сотрудников.

Германия своим рывком нарушила достаточно устойчивое торговое равновесие Европы. И речь заходит не столько о товаропроизводстве, сколько о тарифных новация юный империи.

С середины 19 века торговые соглашения строились в Европе на условии двухсторонних компромисов, причём преимущества, оказанные третьему стране распространялись на договаривающиеся стороны срочно и бесплатно.

Это была эра господства фритрейдерства. До 80-х годов 19 века Российская Федерация руководствовалась в отношениях с Западной и Центральной Европой т.н. независимым тарифом, базирующимся на равенстве условий: единая пошлина на импортируемые товары.

Для России с ёё хлебной иглой, на которой она прочно сидела столетиями, настоящая война в экономике началась с введения Германией аграрно-протекционистких мер. Германия начала в первый раз в современной истории практику неестественного устранения соперников с аграрного рынка. Лозунгом аграрного германского протекционизма была защита национального сельхозпроизводства.

Целью же была не столько защита национальных заинтересованностей, а наступление, подавление и подчинение экономики не сильный соседей-соперников.

В то время, когда Германия начала собственную тарифную политику,само собой разумеется, она усилила экономическую напряженность на континенте. Протекционисткие меры были введены, за Германией, во Франции, Италии, России. В активное перемещение пришли страны, каковые ранее не рассматривались как независимые активные игроки в Европе.

Эти нейтральные государства стали деятельно применять плоды от фиктивного импорт-экспорта продукций экономически воюющих государств.

Что взяла Российская Федерация от германских тарифных новаций? В совокупности русского экспорта 94, 4 процента составляли продукты сельского хозяйства, промышленные изделия составляли — 3, 5 процента, полуфабрикаты — 2,1 процента. На хлебный экспорт России уже давили США, Мексика, Аргентина, подключалась Канада. Всё это заокеанское зерно начало поступать на рынки европейских, составляя борьбу русскому хлебушку.

В этот самый момент, в разгар заокеанской зерновой экспансии, Германия, которая являлась наибольшим клиентом российского аграрного сектора (50 процентов зернового импорта Германии составляло русское зерно, соответственно Германия потребляла 30 процентов русского хлебного экспорта), начинает строго направленную против России тарифную войну. Войну, в которой нам было весьма тяжело выстоять и вследствие того что треть приходной части бюджета России приходилась на поступления от сельхозвывоза, и вследствие того что нам было мало что противопоставить германскому вызову с альтернативой технологических закупок.

Напомню, что все германские игры с тарифами начались при Бисмарке, что, как уверены многие, был активным стороннником альянса с Россией и чуть ли не заклинал от конфликта с нами.

В чём выражалась германская стратегия выноса России с рынка европейских?

  1. Немцы ствили во главу угла собственные сугубо практические цели — создание самодавлеющей экономики, талантливой существовать в независимом режиме при феноменальных событий достаточно продолжительное время. Кроме развития индустрии, скачками начало двигаться вперёд германское сельское хозяйство. С-х Германии развивалось как за счёт экстенсивного расширения площадей, так и за счёт интенсивной рационализации аграрного сектора.
  2. С-х Германии стало переориентироваться на внешний рынок, вытеснение с внутреннего рынка импорта и наступление на экономики потенциальных соперников. Во второй половине 70-ых годов девятнадцатого века Германия в первый раз искусственно начала регулировать собственный импорт, обложив ввоз зарубежного зерна и пр. сельхоз продуктов таможенной пошлиной в 1 марку за 100 кг. Одновременно с этим Германия начала выкупать частные железные дороги у их хозяев в собственность государства. Целей у данной передачи в госимущество было множство, одна из основных — возможность диктовать тарифы перевозок без согласования с кем бы то ни было.
  3. Проценты от таможенных сборов шли германским сельхозпроизводятелям для поощрения производства.
  4. Для экспортных фирм и производителей правительство Германии ввело вывозные премии.

Т.е.

Этап номер один

Повышаем пошлины на зарубежное зерно, увеличиваем производство собственного, вывозим, пользуясь событиями, собственное зерно на продажу (до тех пор пока остальные опоздали ввести у себя такой же протекционисткий парадиз), средства вкалдываем в предстоящее удешевление собственной продукции аграрного сектора. Российская Федерация, как главный поставщик зерна на германский рынок, платит повышенные пошлины, деваться им, русским некуда, теряет в прибыльной части бюджета и впадает в определенную зависимость от экономических ответов берлинского кабинета.

Русские не вводят протекционисткие пошлины на германский ввоз машиностроительной продукции за неимением альтернативы. У русских индустриализация, им автомобили, станки, оптика и пр. весьма необходимы, а за собственный хлеб они будут легко меньше приобретать, вкладываясь косвенно в развитие германского сельхозпроизводства.

В конце 70-х у России положение было фактически безнадёжное. Хлеб нужно было вывозить любой ценой, бюджет трещал. Но Санкт-Петербург ответил Берлину началом взимания торговых пошлин в золотой валюте. Таможенные сборы ( а ввозили к нам нужные промышленные товары, в которых русский экономика нуждалась очень сильно) возросли с 25 процентов до 48 процентов.

Конечно, что благоприятно на темпы индустриализации России это сказаться не имело возможности, тем более, что позднее России было нужно увеличивать пошлины сперва на 10 процентов, позже на 20 процентов по 108 статьям, позже ещё на 20 процентов по тем же статьям.

В этот самый момент уже начинается

Этап номер два

1.В 1885 году германские пошлины на ввозимое зерно были повышены втрое. А через два года — в пять раз. Российская Федерация ответила известным покровительственным тарифом 1891 года. Общая сумма таможенных увеличений на целый импорт возросла с 14, 7 процентов в 1877 до 32, 7 процентов к 1892 году. К началу 90-х годов Россия уже имела возможность себе позволить выпуск негерманской промышленной продукции, опираясь на силы и свои силы негерманского капитала.

Не смотря на то, что, повторю, 20 процентов инвестиций в русскую экономику был все же германский.

Одним из самые ярких авторов протекционисткого тарифа 1891 года был Д.И. Менделеев. Кто из нас не зачитывался его фундаментальным трудом Тарифный сбор либо изучение о развитии индустрии в Российской Федерации в связи с её неспециализированным таможенным тарифом 1891 г.?

Посредством цитат из этого труда было разбито много девичьих сердец.

В собственных Заветных мыслях Дмитрий Иванович записал незабываемое:

Существование страны, в особенности его сила и перемещение верёд, при условии больших размеров страны и её населённости, немыслимы в простых условиях без внутренней обеспеченности в производстве нужнейших товаров, не только вследствие того что в первой войне это скажется с великою силою, но и вследствие того что недостаточное развитие внутреннего производства нужнейших товаров…отнимает от обитателей большое количество условий возможности верного роста достатка народного и ставит страну в тяжёлую зависимость от поставщиков этих нужных товаров.

Что тут сообщить? Стиль, близкий к Сумарокову и Хераскову, а содержание отчаянное. Российская Федерация — имеется осаждённый лагерь, будем делать в этом лагере всё сами, дабы было чем от неприятеля отбиться. И это не какая-то насмешка с моей стороны.

Автаркия как метод существования (пускай автаркия и в сглаженной форме) — это путь весьма твёрдой индустриализации, я бы сообщил, ожесточённой по отношению и к материальным ресурсам страны, и к её жителям с их нематериальными устремлениями. Наша страна стала заложником собственного могущества а также величия, имеющего в экономическом фундаменте комплекс: основательное, но дико отсталое сельское хозяйство, отсуствие подоходного налога и, следовательно, массу налогов косвенных, потребность военный и огромный бюджет в ускоренном промышленном развитии в недружелюбном окружении.

Добавим к этому нерешённый аграрный вопрос и социальную напряжённоксть как в деревне, так и в индустриализирующихся центрах. Эсперимент величайшей сложности разворачивался, не легко лавируя между войнами, архаикой и революциями псевдо-дворянского управления.

Менделеева привлекли к разработке таможенного тарифа практически случайно (это особенность отечественная неизбывная, её обсуждать не будем: в Сбербанк набирают способом перебора родных друзей, в Ашан поманивают пахлавой и накрывают таджиков сеткой, Менделеев к себе домой).

В сентябре 1889 года заехал по-товарищески к И.А. Вышнеградскому, тогда главе МинФина, дабы поболтать по нефтяным делам (Дмитрий Иванович умел смотреть в будущее, согласитесь: заехал по-товарищески к главе МинФина поболтать просто о нефтяных делах… какое количество бы на данный момент людей дало согласие появляться на месте Дмитрия Ивановича, дабы по-товарищески так, по несложному, заехать да и поболтать про нефтяные дела хоть бы и к министру финансков)…И он внес предложение мне заняться таможенным тарифом по химическим продуктам и сделал меня участником мануфактур и совета торговли..

— писал потом общественный деятель и предприимчивый учёный. Читаем потом:

Быстро я принялся за дело, овладел им и напечатал данный доклад (доклад о таможенных сборах, не имеющий прямого отношения ни к мануфактурам, ни к химии) к рождеству…

Дальше Менделеев пара скромничает:

Этим докладом определилось очень многое в будущем ходе как всей моей жизни, так и в направлении дискуссии тарифа, по причине того, что цельность замысла была лишь тут ( т.е. лишь в докладе Менделеева)…

И сходу к Дмитрию Ивановичу потянулись всякие единомышленники, о которых он пишет робко, но достойно:

С.Ю. Витте сходу стал моим союзником, за ним перешли многие другие.

Как вам сообщить, увеличение таможенного тарифа в таких количествах — это не предложение дружбы. Это, если не начало экономической войны, то ультиматум, требующий от Германии уступок.

2. Замысел русского таможенного возмездия начал реализовываться. Мы сохраняли надежду, что Германия отправится на уступки, мы вычисляли такое увеличение тарифов временным, мы весьма зависели от германского фактора, что во многом определял отечественное положение в мире. Сравнительные цифры я уже приводил — в том месте всё ясно без слов.

3. Германия на уступки не идёт, Вышнеградский пишет царю

В товарообмене между Германией и Россией все преимущества находятся на стороне последней.

Меры, проводимые Германией:

только колебавшие доверие к нашему денежному положению, повлекли за собой падение вексельного курса.

4. Потерпев неудачу в экономическом давлении на Германию, Российская Федерация в год принятия протекционисткого тарифа вступает в армейский альянс с Францией.

Этап номер три

1. Германский ответ на русские тарифные демонстрации последовал мгновенно. 1 февраля 1892 года получили юридическую силу контракты Германии с Австро-Венгрией, Бельгией, Италией, Швейцарией. Этим государствам Германия пошлины на зерно снизила.

Швейцарии снизила, России — нет.

2. Подобное понижение пошлин ( а некоторым государствам по большому счету было дана возможность свободного экспорта) Германия допустила для Швеции, Норвегии, Дании, Нидерландов, Греции, Турции, Мексики, Аргентины. И внимание! Внимание! Понижение пошлин было сделано для Англии, Франции, США, Сербии. Но не для России. Таможенные льготы взяли Румыния и Испания!

Но не Российская Федерация! Колониальные владения Франции, Испании, Потругалии, Голландии, Бельгии взяли германские льготы на ввоз сельхозсырья. Конго взяла, Индонезия, Кюрасао, Вьетнам!

Но не Российская Федерация!

3. Прижав к груди доклад Менделеева, Российская Федерация была по большому счету вне германских внешнеэкономических соглашений. Между Россией и Германией по большому счету не стало никакого торгового соглашения.

Вот начало русско-германской войны.

Что именуется, фактической, холодной, бескровной и безжалостной.

Этап номер четыре

1. Германия повышает пошлины на ввоз русского зерна ещё раз. Сейчас пошлина равняется, по даным Министерства финансов России, 100 процентам цены русского хлеба в местах его производства.

2. Российская Федерация всецело была выбита с германского продуктового рынка как важный игрок. В первой половине 90-ых годов девятнадцатого века вывоз ржи упал с 50 562 тыс. пудов ( 1891 год) до 13 656 тыс. пудов. За один год экспор русской пшеницы упал с 54 318 тыс пудов до 42 210 тыс. пудов.

Рынок Германии поделили США, Аргентина, Румыния, Болгария и Сербия. Две заокеанские фантасмогории, два потенциальных сателлита и Сербия. Т.е. две заведомо нейтральные государства (при войны), две Сербия и фактические союзницы. Собственный замысел независимого снабжения продовольствием, вытеснения потенциального соперника и т.п.

Германия выполнила полостью и в короткие сроки.

3. Затем всего, битвы приняли затяжной темперамент. Россиия закрыла для германских товаров Финляндию, Российская Федерация увеличила ластовый сбор с германских судов за причал в русских гаваней — с 5 копеек до рубля. Немцы повысили таможенные пошлины на русские товары (все русские товары) до 50 процентов их стоимости.

Всё сгладила пара русско-немекая торговая конвенция и русско-германский торговый соглашение, арестант сразу после поражения России в войне с Японией. Уступки со стороны Германии были минимальны. Через год по окончании русско-германского торгового соглашения, Российская Федерация скрепя сердце вступила в союзнические отношения с Англией. Ей утолкали.

Недомодернизированную, с огромными проблемами, с неэффективной совокупностью управления, её запихнули на целый данный Титаник, в третий класс, без шансов.

Мирное сосуществование на равноправных условиях Германской и Русской империй выяснилось неосуществимым. Времена такие пришли, что суперхищники уничтожали хищников, красивая эра 1875-1914 годов заканчивалась окончательно.

автырь gilliland в post

PS

Подводя итоги долгому соперничеству России и США в сфере экспорта зерновых культур, аграрный экономист П. И. Лященко писал в 1927 г.:

Не обращая внимания на высокие природные качества, русский хлеб не брали самые хорошие и дорогие клиенты. Американскому чистому и высокосортному зерну однообразно высоких стандартов, американской строгой организованности торговли, выдержке в ценах и снабжении русские экспортеры противопоставляли зерно засоренное (довольно часто с прямым злоупотреблением), разносортное, не соответствующее торговым примерам, выбрасываемое на внешний рынок без выдержки и всякой системы в моменты наименее благоприятной конъюнктуры, довольно часто в виде товара, непроданного и только в пути ищущего клиента.

Он же поставил и диагноз хронической заболевании русского экспорта:

Русский экспортер должен был ограничиваться либо теми рынками, где он имел естественные преимущества географической близости, либо рынками государств, с которыми мы были связаны денежно-торговой зависимостью, либо рынками, где русский хлеб продавался дешевле мировых стоимостей.

Такими рынками были защищенные хлебными пошлинами рынки Германии, Франции, Италии. Исходя из этого в Германии, к примеру, российское зерно продавалось дешевле мировых стоимостей: пшеница на 7-8 коп., рожь на 6-7 коп., овес на 3-4 коп. за пуд.

Второй историк, М. Довнер-Запольский, отмечал еще в 1914 г. еще один отечественный порок:

Германия время от времени умудряется отечественные же сырые продукты, по окончании маленькой переработки, с громадной пользой для себя перевозить обратно в Россию через границу. Так получается сейчас с горохом: неочищенный горох идет в Германию и поступает к нам в очищенном виде, для каковой переработки не нужно ни сложных фабрик, ни громадного капитала — нужна лишь предприимчивость.

истчник: http://govorilkin.livejournal.com/564210.html

PРS

Более академичный вариант возможно прочесть тут http://historicaldis.ru/blog/43548417347/Russko-germanskie-torgovyie-otnosheniya-nakanune-pervoy-mirovoy-

«Сначала было Слово и Слово было у Бога»

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: