Приключения принца иогана альбрехта мекленбургского. эпизод шестой. дела шведские.

Приключения принца иогана альбрехта мекленбургского. эпизод шестой. дела шведские.

— Поздравляю вашу светлость с красивым приобретением! Вы покинете вашему судну прошлое наименование?

— «Красотка Лизхен»? Нет, пожалуй, моя светлость предпочтет наименование «Благочестивая Марта». (Не знаю, написана ли уже эта пьеса, но такое имя мне больше нравится).

— Желание вашей светлости — закон! Мы срочно внесем нужные трансформации. Кстати, вы поднимете Мекленбургский штандарт?

— Я полагаю, да. Какой же еще?

— При таких условиях вам нужно переставить судно ближе к цитадели. Все-таки вы не подданный отечественного хорошего короля.

— Поближе к пушкам? Что же, это разумно, никаких неприятностей. Я дам нужные распоряжения.

— Вот и чудесно, как все-таки приятно иметь дело с вашей светлостью! Не то что эти неотёсанные мужланы — местные негоцианты. Возможно ли задать вопрос вас о ваших предстоящих намерениях?

— Ну, для начала мне нужно быть представленным ко двору его величества Карла IX. Я желал бы предложить ему собственную шпагу. К сожалению, я никого не знаю в Стокгольме

— О, осознаю, осознаю. Дело в том, что Его Христианнейшее Величество на данный момент в отъезде и будет не ранее чем спустя семь дней.

— Очень обидно! Ну что же, нужно будет подождать. Будет время заняться делами, распродать груз.

— Вот именно об этом я и желал с вами поболтать. Королевское жалованье, к сожалению, не такое громадное и я занимаюсь кое какими делами ничего важного, но я имел возможность бы быть вам нужен при продаже груза. Вы еще весьма юный человек, и вас смогут, как бы это помягче сообщить

— Одурачить?

— Да, ваша светлость. К сожалению, не все подданные отечественного хорошего короля кристально честные люди и смогут постараться нажиться на чужой неопытности. Помимо этого, вам совсем нет необходимости ожидать его величества.

Кронпринц Густав Адольф на данный момент тут, и вам было бы полезно познакомиться с ним.

— Оба ваших предложения очень заманчивы, но вряд ли к принцу так .

— Все это вправду не просто, но и не так уж сложно. Юный принц очень дружен с участником Риксрода Акселем Оксеншерной, а я веду с ним кое какие конкретно дела, так что я имел возможность бы

— Помочь? Превосходно! На том и порешим. Вы, скажем, с завтрашнего дня займетесь моим грузом. Я полностью доверяю вашей порядочности и сохраняю надежду на вас.

А я отправлюсь к хорошему господину Оксеншерне с вашим рекомендательным письмом. Срочно.

— О, ваша светлость! Вы так стремительны! Но дело в том

— Что в этом порту вы не единственный посредник?

— Я срочно пишу письмо господину Оксеншерне!

— Кстати, не посоветуйте ли, ветхий ярл Юленшерна с королем?

— Как раз так, а вы привычны?

— Лично нет, но кое что слышал о нем.

— Разумеется, ничего хорошего? Послушайте дружеского совета, ваша светлость, не упоминайте об Юленшерне в доме Акселя. Они друг друга терпеть не смогут.

Возвратившись на сейчас уже «Благочестивую Марту», я сначала не определил собственную благоприобретенную собственность. Новоявленный боцман мгновенно забрал команду, выражаясь по кавалерийски, в твёрдые шоры и к приходу хозяина все блистало. Палуба отдраена, медяшка сверкала, такелаж уложен.

Меньше глаз радуется. Я благосклонно кивнул собственному ассистенту и позвал к себе в каюту на важный беседу его и собственных приближенных.

— Вот что, приятель мой Карл. Корабль сейчас мой, и ты, как и договаривались, будешь на нем моей правой рукой. Формально боцманом, а по сути, мое ухо и око.

В случае если что приключится неподобное — не возьми, спрошу с тебя. на данный момент дам тебе денег, закупишь провизии, позже прикинешь, что начнёт рассчитаться с командой, включая долю за Карла Юхана. В случае если кто захочет мне помогать, наблюдай так. Тех, кто, как и ты, бился до конца с пиратами, бери без бесед. Тех, кто по трюму скрывался — на твое усмотрение. С кого будет толк — забери, кто не глянется — гони. Мне трусов не надобно, на место выгнанных с работы собери новых.

Дабы дело корабельное знали, да в сражении под банками не скрывались. Внял ли?

— Ясно, ваша милость, как не осознать, все выполню как приказали. Сам было желал просить, дабы команду поменять, значит. Ненадежные оне

— Еще, прекрати меня именовать «ваша милость». Я принц и буду герцогом, исходя из этого «ваша светлость».

— Прошу прощения, ваша ми.. ой, светлость ваша! Прощайте, мы это от темноты!

— Так, по кораблю, пожалуй, что все… ах да, именуется он сейчас «Благочестивая Марта». Сейчас ты, Кароль! Ты назначаешься лейтенантом моих мушкетеров. В сражении ты ими умело управляешься, я доволен.

Соберёшь еще человек двадцать: тут, я наблюдаю, народу большое количество без дела трется. Кого попало не бери, приглядывайся. Мушкетерам, бывшим в сражении, другими словами всем, как возьмём выкуп за отечественного добропорядочного разбойника — выплатим премию. Так и сообщи им. Создай крепкий караул, в противном случае мало ли Юленшерны захотят сэкономить.

Ты, Болеслав, будешь до тех пор пока прапорщиком либо, как говорят шведы, фендриком. Твоя задача — разберись со всем оружием, что имеется на борту: и с тем, что от прошлого хозяина осталось, и с пиратским. Позже обежишь всех местных оружейников, определишь цены и все другое. Приценись, сколько станет отечественные мушкеты переделать из фитильных в кремневые.

Как отыщу в памяти возню с фитилями в сражении, дурно делается. Кому что не светло? Vorwarts!

А вас мой дорогой Манфред, я попрошу остаться! Мэнни, ты мой секретарь либо где? Отправимся в закрома, вычислять денежки.

Так, я не осознал: вы еще тут?

Еще в Дарлове мои верноподданные обогатили меня ровно на семь тысяч двадцать талеров. Жил я в том месте на всем готовом, людей из моей свиты кроме этого кормили, поили и одевали, обували за дядин счет. В то время, когда было нужно уезжать, снарядил я их также в неспециализированном-то на халяву. Но по пятьдесят талеров я всем троим, когда представилась возможность, выдал. Причем Мэнни, как я знаю, дал деньги родным, а вот Лёлик и Болек, я так подозреваю, протрынькали.

Оно и ясно, парни большенькие им светло растолковали, что ломти они отрезанные и дальше сами. Вот они и приоделись, по бабам сходили на прощанье. Ну, а как? Катарина-то им совершенно верно никому не дала, зараза такая, а юноши юные, здоровые что лоси. Эх, быть может у нее лишь на принцев аллергия? Не-е, тогда бы им хрен хватило. С Мэнни также ясно, он еще малец совсем, родню жалко, а тут сестру замуж выдавать не так долго осталось ждать. Но как бы то ни было, сто пятьдесят талеров в главу расход.

Идем дальше: восьмерых человек я нанимал из расчета пять талеров в месяц. Деньги эти по их меркам не малые, но и требования у меня были также не детские, так что подошло лишь восемь человек. Из-за чего лишь пять? Все легко, на работу вояки на данный момент нанимаются со своей амуницией. А у моих молодцов амуниции как у латыша, в смысле хрен, да душа! Ну, а потому, что и одежда и оружие и доспехи мое, так пять талеров еще и большое количество.

Всем заплачено за шесть месяцев вперед — еще двести сорок в минусе. Слава тебе господи, что Агнесса с меня денег не забрала за форму и оружие: разорился бы. Еще практически сотня ушла на порох, припасы и свинец.

Тут замковый кастелян стал насмерть — у, сквалыга! В то время, когда (в случае если) возвращусь к Агнессе, я тебя награжу: так и нужно хозяйское добро беречь! За доставку меня любимого со товарищи и багажом в Швецию, покойный капитан слупил по десятке с рыла, другими словами сто двадцать талеров как одну копеечку. Итого траты на сегодня составили шестьсот десять талеров. Не смотря на то, что нет, только что двадцатку дал Климу – Карлу на провизию, так что шестьсот тридцать. Ой, да где же шестьсот тридцать, а портовый сбор?

А капитану над портом? А, ети её за ногу, пошлина! Так, припоминаю, небольшим крысам раздал по одной монете, другим хищникам на всех сыпанул из кошеля дай всевышний памяти дюжина. Капитану над портом меньше пятидесяти никак не было возможности, а ведь он, паразит, еще на моем грузе наварится! А чего в том месте вычислять — забирал на представительство два мешочка по полсотни серебром и, что характерно, ничего не осталось. А ведь пошлину еще не заплатил, нужно груз оценивать. Ох, грехи отечественные тяжёлые!..

Значит, в отечественном остатке должно быть шесть тысяч триста десять талеров. Денежки у меня, не считая тех, что на текущие затраты, лежат в опечатанных коробках, а те со своей стороны в самых невзрачных сундуках. Так что до монетки пересчитывать не нужно. Ну, наподобие все.

Не смотря на то, что нет, не все: а где, разрешите задать вопрос, касса покойного капитана? Где-то же он деньги хранил? Хотя бы те, что я заплатил. Пристально осматриваю его вещи, запасное белье, нарядный камзол. Да, капитан жил робко, тем более должны быть накопления! Определю, кто скрысятничал — утоплю лично! Что у нас еще, табакерка серебряная, поставец с посудой, шкатулка.

Что тут у нас? Угу, это не шкатулка, это несессер с туалетными принадлежностями. Ножницы, щипчики, стаканчик, бритва и еще какие конкретно то приблуды. Все богато украшено серебром с чернением. Хм, а он у вас откуда, любезнейший? Я вот практически герцог, а у меня для того чтобы нет. Герба нигде не отмечается, не смотря на то, что имущество очевидно какого-либо аристократа. Хорошо, в хозяйстве все сгодится.

О, необходимая вещь — подзорная труба и какой-то прибор, секстант либо еще что. Обстукиваю сундук, двойного дна нет, так что тайник в другом месте. Хорошо, переходим к следующей кучке. Это имущество молодого ярла Юленшерны, другими словами бывшее имущество.

Раздевать я его, само собой разумеется, не стал, а вот кираса, и достаточно авантажный шлем с пером — моя добыча. Еще шитая золотом портупея со шпагой и дагой, Портос бы обзавидовался. И пистолет, что он неосторожно кинул мне под ноги.

Напрасно кинул, кстати: пистолет хороший, легко за кремнями следить нужно. Снова же богато украшенный, ну нам на бедность все в кассу. Денег у разбойников не было, ну оно и ясно — они ими разжиться шли.

Хорошо, Мэнни, с этим закончили — сейчас давай умываться, причесываться и переодеваться. У нас свидание с лучшим господином Оксеншерной! Кстати, глава и будущий канцлер антикатолической лиги!

Депутат риксрода принял мое высочество без проволочек. По всей видимости принцы тут табунами не шляются. Юный — лет двадцать пять — мужчина, достаточно плотный, одет без лишней пышности, но видно, что дорого. Наблюдает на меня пристально и мало строго. Ну, ясно: моей тушке чуть семнадцать, еще и бритва не пригодилась ни разу. Так что по местным меркам я хоть и принц, но сопляк.

Хорошо, пообщаемся — посмотрим.

— Мне рассказали о вашем прибытии, ваша светлость, и о драматических событиях, которые связаны с ним. Нужно заявить, что ваша э удачливость впечатляет. Я кроме того считал, что вы старше.

— Увы, жаль вас разочаровывать, но я попытаюсь исправить данный недочёт. Дайте мне десять лет, и я буду на десять лет старше!

— Ах-хах, а вы радостный человек, ваша светлость! Но что привело вас в Швецию?

— Увы, приятель мой. Меня привели в вашу красивую страну превратности судьбы. Мои дражайшие родственники, разумеется, также полагая меня через чур молодым, отказали мне в положенных мне по моему статусу выплатах. Помимо этого они постарались наложить руку на мои почвы и организовать мою преждевременную смерть.

Как видно, для этого я с их точки зрения не через чур молод.

— Но! неужто все так без шуток?

— Более чем, они кроме того сговорились с католической инквизицией и постарались организовать аутодафе со мной в ключевой роли.

— Какая низость! Но в это тяжело поверить, к тому же я весьма в далеком прошлом не слышал об инквизиции, в случае если речь не идет об Испании.

— Я бы также не поверил, если бы это все не произошло со мной. Меня безо всякой Испании планировали мало поджарить, и я еле унёс ноги.

— Так вы ищете защиты у отечественного короля?

— Нет, я не ищу ни защиты, ни справедливости! И того и другого я добьюсь сам, дайте лишь срок. Я желаю предложить королю Карлу собственную шпагу и надеюсь, пребывав у него на работе, взять нужный мне опыт.

По окончании чего я возвращусь в свои земли, и в случае если моих прав не признают добром, подтвержу их силой!

— Недурно сообщено ваша светлость! Я помогу вам быть представленным его величеству, а дальше все в ваших руках. Но желаю подметить, что в случае если вас примут на работу, то вам по вашему статусу прилично руководить отрядом не меньше полка.

Но никто не доверит полка такому молодому человеку без воинского опыта.

— У меня имеется маленькие средства, и я могу для начала сам собрать маленький отряд. Так и моя честь не пострадает, и королевская казна будет в неприкосновенности.

— Аксель, Аксель, ну где же ты? — С этими словами в кабинет ворвался юный человек приблизительно моего возраста. – Ой, ты занят!

— Разрешите представить вашему королевскому высочеству принца Иогана Альбрехта Мекленбургского! Он только что прибыл в Швецию и хочет поступить на работу к нашему государю и вашему отцу христианнейшему королю Карлу IX!

— Душевно рад отечественному знакомству, ваше королевское высочество! — говорю я и самым светским видом изображаю поклон. Не смотря на то, что на данный момент он, как и я, принц, но он будущий король и сын короля, а ваш покорный слуга лишь герцог.

— Очень рад! — Пара отстраненно отвечает мне юный Густав Адольф.

Что-то он сдержан, не смотря на то, что мне кто-то сказал, что он недолюбливает аристократов. Ну, вот и познакомились. Хозяин дома культурно радуется, личная встреча закончена.

— Где вы остановились, принц?

— На рейде стоит мой корабль, вы постоянно можете отыскать меня в том месте.

— У вас имеется собственный корабль? — вспыхивает Густав Адольф. Мальчишка!

— Да, ваше королевское высочество! Я отбил его у пиратов, и сейчас он мой. Желаете прокачу?

— У пиратов? Отбили? Сами? — Вопросы следуют друг за другом.

— Да, принц, они имели небрежность напасть на меня. Сам, само собой разумеется, но несколько. У меня маленький отряд, так сообщить, моя личная гвардия.

Оксеншерна с любезным оскалом теснит меня к двери, говоря наряду с этим, что «это все весьма интересно, но у нас совсем нет времени». Я не возражаю, мне не нужно. И я и Аксель знаем, что наследник престола проглотил наживку по самое не могу и сейчас не сорвется.

Лишь его это напрягает, а я безмятежно радуюсь. В то время, когда я выхожу, натыкаюсь глазами на собственных спутников. Без свиты я сейчас не хожу, так сообщить, чтобы не было.

Манфред и Болеслав вскакивают и едят глазами руководство.

— Ваше королевское высочество, разрешите советовать вам этих храбрейших аристократов, сражавшихся плечом к плечу совместно со мной. Манфред фон Болеслав и Торн фон Гершов!

Глаза Густава увеличиваются до самых вероятных пределов. Еще бы: Болек отечественный ровесник, а Мэнни и вовсе четырнадцать. А они уже СРАЖАЛИСЬ С ПИРАТАМИ!

Туше!

— Надеюсь, что ваше королевское высочество окажет нам честь своим посещением?

Королевское высочество ещё как окажет! Оно выест мозг всем своим приближенным, но окажет!

На обратном пути я зашел к капитану порта, что бы совсем оговорить завтрашние мероприятия. Олле Юхансон встретил меня радушно. Еще бы, воображаю, сколько данный хитрованец наварится на мне бедном. Будущее!

Внес предложение реализовать корабль. Ага, на данный момент! У меня наследник шведского престола клюёт, а я наживку реализую? Плохих нема!

Но, имеется хороший момент: он познакомил меня с соискателем на пост шкипера.

Ян Петерсон — коренастый крепыш, лицо обветренное, возраст сходу и не выяснишь. Держится почтительно, но без подобострастия. Цену себе знает. По словам Олле, умелый моряк, имеет диплом навигатора. Весьма интересно, из-за чего он без места, таковой целый из себя хороший? Ага, хозяин реализовал судно, где Ян являлся помощником.

Новый обладатель вычислил целый прошлый экипаж. Хозяин – барин, не редкость. Ну, пока очереди ко мне в шкиперы не отмечается, посмотрим.

— В то время, когда имеете возможность приступить, гере Петерсон?

— В случае если будет угодно вашей светлости — хоть на следующий день.

— А отчего не сейчас?

— Прошу прощения, но мне необходимо закончить кое-какие дела.

— Ну, необходимо так необходимо. на следующий день мы с господином Юхансоном будем заниматься разгрузкой «Благочестивой Марты» и реализацией груза. Расчет, я полагаю, будет в вашей конторе?

— Как раз так, ваша светлость! — подтвердил капитан порта.

— Замечательно, в том месте и встретимся.

— Тогда разрешите мне откланяться!

— Не смею задерживать.

Дождавшись в то время, когда Петерсон выйдет, я, состроив самую наивную ухмылку, задаю вопросы у капитана, сколько стоят услуги шкипера.

— Ну, на громадном корабле хороший шкипер может приобретать свыше тысячи талеров в год, на всем готовом. Плюс иметь долю в доходах. Но ваш корабль не назовешь громадным, к тому же господин Петерсон не имеет опыта независимого руководства.

Полагаю, сумма в шестьсот талеров в год будет уместна в этом случае.

— Пятьдесят талеров в месяц? Столько приблизительно приобретает младший офицер в рейтарах.

— Это Швеция, мой принц! У нас не так много рейтаров, но чертова пропасть шкиперов! — захохотал Юхансон.

Возвратившись на «Благочестивую Марту», я позвал к себе пленника.

— Мой дорогой ярл, надеюсь, вам не через чур некомфортно гостить на моем корабле?

— О, не следует тревоги, ваша светлость! В случае если учесть, что вы сначала планировали меня повесить, а сейчас всего лишь ограбите — со мной все в порядке!

— Как я припоминаю, вы, любезнейший Карл Юхан, пробовали забрать данный корабль на абордаж, убив большое количество людей наряду с этим, — нахмурился я. – И планировали убить всех, включая мою светлость. Так что я не осознаю сути ваших претензий. Но, если вы так хотите, возможно отыграть все назад. Я могу хоть на данный момент выдать вас влияниям на предмет повешенья. Ваша семья не утратит достаточно большой, признаю это, суммы, но совсем утратит собственную репутацию.

Выбор за вами.

— Вы можете торговаться, ваша светлость.

— А вы нет, потому закончим данный разговор. Не так долго осталось ждать король его двор и Карл возвратятся в столицу. Я так полагаю, с ними будет ваш папа, так что мы закончим с этим делом.

Надеюсь, к обоюдному согласию, не так ли?

— Да, пожалуй, я не прочь завершить его как возможно скорее.

— Очень рад, что отечественное желание обоюдно! Могу я что-нибудь еще сделать для вас?

— Не следует. Но, если бы вы приказали расковать меня, хотя бы на ночь

— А вы не устроите какой-нибудь глупости?

— О, вы так трусл осмотрительны, ваша светлость!

— Вы зря пробуете меня обидеть, господин титулованный пират. Да, я осмотрителен и предусмотрителен. Как раз исходя из этого вы мой пленник, а не наоборот.

Вы же не осмотрительны и непредусмотрительны, исходя из этого останетесь в кандалах. Dixi! Эй, кто в том месте, проводите господина ярла в его апартаменты!

На следующий сутки я наконец реализовал груз, доставшийся мне вместе с «Благочестивой Мартой». Замеры, совершённые Юхансоном и его подручными, продемонстрировали, что вес зерна на отечественном корабле образовывает восемьдесят ластов. Это в полной мере коррелировалось с записями покойного капитана в судовом издании, исходя из этого возражений у меня не позвало. После этого мы приступили к дискуссии цены.

Нужно заявить, что я честно постарался узнать цену на собственный груз из сторонних источников. Увы, упрочнения мои не увенчались успехом. Торговцы, услышав вопрос, приходили в возбужденное состояние и начинали сетовать на дешевизну.

Мол, в убыток торгуем, но для уважения приобретём. Желаете десять талеров?.. Ага, на данный момент! Готовый хлеб стоил около 30 фунтов за талер. Это весьма полезная информация, но, для получения хлеба, зерно нужно смолоть в муку, позже испечь Треть?

В общем, на переговоры я отправился, так и не уяснив. Ну да ничего, бывало похуже. Мой хороший приятель Юхансон ожидаемо пустился в беседы о мелком жалованье, о плохой торговле и других печальных вещах.

Я выслушал его с самым сочувственным видом а также сделал вид, что вытираю слезу кружевным платком. Олле сперва удивился, но скоро сообразил, что зашёл слишком далеко и, набравшись воздуха, внес предложение двадцать пять талеров за ласт. Другими словами две тысячи талеров за груз.

Я, мило улыбнувшись, сказал ему, что полагаю честной цену в пятьдесят талеров. Но, снисходя к плохому положению всех шведских государственныхы служащих по большому счету и капитана над портом в частности, готов удовольствоваться сорока пятью, потому, что сумма в три тысячи шестьсот значительно более соответствует моему представлению о общей гармонии. Господин Юхансон поперхнулся и сказал, что моя светлость режет его без ножа.

Но, из уважения к Мекленбургскому дому по большому счету и ко мне в частности, он готов поднять цену до тридцати пяти талеров. На что я со своей стороны сказал, что в гробу видел собственных Мекленбургских родственников, но, осознавая плохое положение национального аппарата королевства Швеция, готов уступить до сорока. На этом переговоры зашли в тупик: я желал три тысячи двести талеров, а мой визави готов был расстаться лишь с двумя тысячью восьмьюстами.

Наконец, всласть попрепиравшись, мы сошлись на трех тысячах за всё и ударили по рукам. Очевидно, лишь из глубочайшего уважения друг к другу.

Завершив с делами, я понял, что меня терпеливо ждёт мой потенциальный шкипер Ян Петерсон.

— Здравствуйте Ян! — поприветствовал я его. – Как ваши дела, улажены?

— Да, ваша светлость! Я завершил все собственные дела тут и готов отправиться с вами хоть в преисподнюю.

— Ну, так далеко не стоит! — захохотал я. – Кстати, бедняга Олле так расстроился из-за отечественной торговли, что не пригласил меня на ужин. Возможно, само собой разумеется, покушать на «Марте» но тамошний кок так дурно готовит. Отправимся в трактир?

— Разве принцы ходят по трактирам?

— О, это смотря какие конкретно! Дети императоров и королей ходят в трактиры лишь в том случае, если при них имеется хороший бордель. А дети владетелей помельче наподобие курфюрстов и герцогов другой раз посещают трактиры, дабы !

Что сообщите?

— Ну, в случае если , то отправимся к папаше Густаву: у него публика почище и кухня получше.

— Принимается, за мной банда!

В бытность собственную рейтаром я побывал во многих трактирах. Данный был, пожалуй, из лучших. Два достаточно чистых зала — один побольше, второй мельче — и пара отдельных кабинетов.

Визитёры преимущественно из небогатых негоциантов, шкиперов, младших офицеров и штурманов с торговых судов. Стенки украшены в морском стиле: знамёна, рында и штурвалы на входе. Обладатель трактира папаша Густав, осмотрев отечественную компанию и осознав, что ни в одном кабинете мы не поместимся, сходу проводил нас в небольшой зал. За один стол сели я, Лёлик и Болек, Мэнни и Ян. За двумя вторыми расселись отечественные мушкетеры. Я отмалчивался, заказывал все Кароль.

Выслушав заказ, хозяин задал вопрос, не хотят ли почтенные господа свежего эля. Почтенные господа хотели, в особенности я.

Утолив голод и потягивая превосходный эль, я предавался мечтам. Пятнадцать тысяч талеров, каковые я возьму с семейки Юленшерны, плюс шесть тысяч моих, плюс три взятых за груз это же красота. А сколько будет стоить отряд из 200 высококлассных рейтар? Итак, в отряде один капитан — это две много. Два лейтенанта еще по сотне, четыре прапорщика, отечественные приобретали наподобие как по шестьдесят. И дюжина капралов по сороковнику.

Остальные рядовые, им по двадцать. Итого четыре тысячи семьсот талеров в месяц. Ух ты! Иначе, лучше кавалерии на данный момент нет.

А с таким отрядом возможно наворотить дел! Отпив изрядный глоток, я осмотрел собственную компанию, и неожиданное беспокойство кольнуло меня. А кто же остался на «Марте»?

А хорошо, Клим мужик надежный, справится!

— Разрешит ли ваша светлость задать вопрос, выгодно ли вы распродали ваш груз? — задал вопрос меня Ян.

— Разрешит, отчего не разрешить. У меня было восемьдесят ластов зерна, а стало три тысячи талеров. К сожалению, я ничего не знаю, выгодно ли это.

Кстати, а вы меня не просветите?

— Простите меня, принц, господин капитан над портом представил меня вам с тем непременным условием, дабы я вступил в должность не раньше, чем вы распродадите груз.

— Вот как? А данный Олле изрядный пройдоха. Но, условие соблюдено и ничего уже не исправить. Выкладывайте!

— Последнее время зерно очень сильно подорожало. Еще десять лет назад на Амстердамских биржах давали за ласт не более тридцати талеров, а в мой последний рейс зерно ушло по шестьдесят. И это не предел: полагаю, в ближащее будущее цена встанет до семидесяти и выше.

— Но это в Амстердаме, а что в Стокгольме?

— Да, вы правы, у нас цена мельче. К тому же на данный рынок не так , в том месте все собственные. Будь вы одним из них, вы бы реализовали по пятьдесят талеров за ласт, но для человека со стороны вы взяли очень недурную цену. Я был уверен что Юхансон не позволит вам более тридцати.

Примите мои поздравления, принц!

Отхлебнув еще пива, я обратил внимание на вошедшего в отечественный зал человека. Моя недолгая работа научила меня выяснять людей этого сорта с первого взора. Это был офицер наемников.

Вероятнее пехотинец, у одежда и рейтар побогаче и выглядят они попредставительней. Осмотрев моих мушкетеров он звучно задал вопрос:

— Эй, парни! На вас Мекленбургские ливреи, вы из людей принца?

— А вам-то что до этого? — тут же отозвался Кароль.

Наемник, сообразив, что за отечественным столом сидят офицеры, подошел поближе и, достаточно дерзко осмотрев нас, проговорил:

— Я слышал, что ваш принц испытывает недостаток в воинах, и желал бы с ним потолковать.

— О чем же? — продолжил разговор по окончании моего кивка Лёлик. – Я лейтенант его светлости, и все, что вы желали сообщить ему, имеете возможность сообщить мне.

— Я капитан отряда мушкетеров и желал бы предложить вашему принцу собственные услуги.

— какое количество у вас людей?

— Восемьдесят три человека. Я, мой лейтенант и четверо капралов, остальные мушкетеры.

— Пикинеров у вас нет?

— Так уж произошло.

— А как это вы были среди Швеции и без работы? — вступил в беседу я.

— Сынок, а ты не через чур ли молод, дабы встревать в беседу взрослых? — недоуменно ответил наемник.

— А вы не через чур глупы, дабы быть капитаном? — ответил я, улыбнувшись.

— Что! Да я тебя! — прорычал он в ответ и, схватившись за шпагу, ринулся ко мне, но тут же остановился, напоровшись на стволы пистолетов, выхваченных моими приближенными. Кроме того Манфред извлёк собственный пистолет, не смотря на то, что и пара замешкавшись.

— Вы в самом деле дурак, капитан. Ну да хорошо, садитесь. Эй, Мэнни, убери собственный пистолет, пока он, не приведи господь, не выстрелил, и налей капитану кружку этого славного эля.

Быть может, выпив, он станет разумнее.

Наемник, жадно вылакав эль, стёр усы и, оглядевшись, сообщил.

— Так это вы — принц?

— Это вы из-за чего так решили?

— Ну, как же! Все схватились за пистолеты, а вы сидите как король на приеме.

— Беру собственные слова по поводу «поразумнее» назад. Чуть вы вошли в зал, эта вещь наблюдала на ваши яйца. — С этими словами я вынул из под стола собственный пистолет.

— Рейтарский доппельфастер? Но! и вы, ваша светлость, можете пользоваться данной штукой?

— Желаете проверить?

— Пожалуй, что нет.

— Превосходно, а сейчас выкладывайте, что отряд германских наемников делает среди Швеции без работы? И, старайтесь не лгать, у меня был тяжёлый сутки.

— Что уж тут лгать, ваша светлость, мы помогали у одного местного ярла, а в то время, когда он погиб — наследники не захотели продолжить договор.

— И не считая случайно посмотревшего в Швецию принца, вы не нашли к кому обратится?

— Сообщить по правде, нас кликали на работу, вот лишь

— Вот лишь вашим потенциальным нанимателям были необходимы воины, но не слишком-то нужен таковой капитан, как вы?

Капитан в ответ угрюмо молчал.

— С этим разобрались. Сейчас поведайте, как в вашем отряде были одни мушкетеры?

— Был бой, пикинёры погибли.

— Все до одного? Ну, ну! У вас кремневые мушкеты?

— Ну что вы, фитильные, само собой разумеется.

— И вы обходитесь без прикрытия? Разрешите подумать: вы в последнем вашем деле утратили всех, но рассудив, что мушкетеры приобретают больше, вооружили сохранившихся пикинёров освободившимися мушкетами? Так?

— Так.

— Господи, пошли мне терпения! В случае если все ваши воины не смогут делать два выстрела в 60 секунд, то нам не о чем говорить!

Услышав последние мои слова, приунывший было капитан встрепенулся и бодро ответил:

— Два выстрела делают все, а лучшие делают три!

— Это хорошо, а на какое жалованье вы рассчитываете?

— Я был бы в полной мере доволен, ваша светлость, если бы мне платили сотню. Моему лейтенанту шестьдесят, четырем капралам по двадцать, а мушкетерам по десять.

— Итого в месяц одну тысячу десять талеров? Говоря по совести, не уверен, что вы стоите этих денег. Но люди мне вправду необходимы, но, если не возражаете, я дам вам ответ на следующий день. И прежде я взглянуть на каждого. Все, допивайте, и я вас больше не задерживаю.

Кстати, как вас кличут, капитан?

— Хайнц Гротте, к вашим услугам, ваша светлость!

— Гротте, рассказываете? Ну, ну.

Дождавшись ухода незадачливого наёмника, я, осмотрев собственную команду, скомандовал:

— Все сыты? Тогда возвращаемся на корабль, что-то на сердце неспокойно.

На пристани нас должна была ожидать шлюпка с «Благочестивой Марты». Но ее, как не необычно не было. Блин, шкуру спущу с Клима, я ему что приказывал!

— Принц, посмотрите, у вас на судне очевидно что-то происходит! — вскрикнул Ян.

— Думается, вы правы, какая-то суета на палубе. Эй, Лёлик, Болек, ну-ка отыщите нам шлюпки и поживее! Да вон хоть с теми страшномордыми договоритесь, живее!

Не так долго осталось ждать мы на нанятой рыбачьей лодке доходили к борту моего корабля. Мое сердце сжималось от нехорошего предчувствия, а руки тискали доппельфастер. Но, отечественный подход не остался незамеченным и нам скинули штормтрап. Совсем охренели!

Я сунулся было вперед, но Ян и Кароль культурно, но твердо оттеснили меня. Первыми полезли два моих мушкетера; позже, в то время, когда они подали символ что все в порядке, на палубу встали все остальные. Среди них и рычащий от злобы принц.

— Где боцман? Где данный чертов Рюмме, я вас задаю вопросы!

— Ваша светлость, Рюмме убит!

— Что!!! Кто, как, из-за чего!!? Всех повешу!

-Ваша светлость, помилуйте

Неожиданная предположение сверкнула молнией в моей голове.

— Где пленник? Где данный чертов ярл?

— Сбежал! Он убил защищавшего его несчастного и матроса Рюмме, в то время, когда тот постарался ему помешать.

— А вы куда наблюдали, олухи!

По окончании сбивчивого рассказа, прерываемого нетерпеливыми расспросами, картина пара прояснилась. По окончании изнурительной разгрузки часть команды отправилась на берег, остальные, разумеется, расслабились. Карл Юхан, чтобы ему пусто было, каким-то образом ухитрился освободиться и заманил часового вовнутрь, где и задушил.

Завладев оружием, он пробрался на палубу и спустил ялик. Рюмме случайно наткнулся на него и пробовал помешать, но был ранен ярлом. Некое время спустя он все же смог поднять тревогу, но время было потеряно и пирату удалось скрыться. Заявить, что рассказ привел меня в гнев, было бы чистым преуменьшением. Я был легко вне себя от злобы, причем не в последнюю очередь на себя. Расслабился! Уже денежки подсчитывал!

Раззява! Хотелось расшибить о палубу чью-нибудь бестолковую голову, оптимальнее собственную!

— Ваша светлость, Рюмме жив!

— Что? — Я постарался сфокусировать внимание на что-то говорящем мне Манфреде.

— Рюмме пришёл в сознание!

— Отправимся!

Мой боцман был весьма не сильный, но еще жив. Но, принимая к сведенью сегодняшний уровень медицины, шансов выкарабкаться у него было не так уж и большое количество.

— Ваша светлость

— Помолчи, тебе не нужно терять силы. Что, эти олухи тебя кроме того не перевязали? Эй, кто-нибудь, тащите чистые тряпки и выпивку и горячую воду покрепче!

До тех пор пока я его перевязывал, Клим мне кое что поведал. Выясняется у Карла Юхана нашелся сообщник, именно он оглушил моего боцмана и, разумеется, он же помог снять оковы. Прекрасно еще, что они не пошли освобождать остальных пиратов, в противном случае бы, чего хорошего, захватили целый корабль.

— Остальных пиратов? А я про них чуть было не забыл. Так, ну-ка тащите ко мне этих оглоедов! Сказать между собой не давать!

Будем допрашивать по одному.

Шестеро бедолаг, захваченных нами в начале памятного боя, находились в куда менее комфортных условиях, нежели юный ярл. По всей видимости, исходя из этого разговорить их труда не составило и они поведали мне много увлекательного. Я очередной раз назвал себя ослом: что мне стоило сделать это раньше? Пираты в большинстве случаев занимались морским рэкетом и не захватывали торговых судов.

Но сравнительно не так давно прибывший к ним юный ярл внес в их рутинную работу много креатива. Как видно, он прочно нуждался в деньгах, исходя из этого перешел от вымогательства к грабежу. Потому, что папа молодого ярла вряд ли одобрил бы такие новшества, привести захваченный корабль в собственный фиорд было не через чур комфортно. Так что на одном пустынном острове была устроена манёвренная база.

В том направлении пираты приводили захваченные суда и складировали награбленное. Им удалось захватить три корабля, перед тем как они нарвались на нас, так что кое-какие материальные сокровища в том месте были. Пираты были люди не через чур грамотные и продемонстрировать на карте остров вряд ли имели возможность, но они достаточно детально его обрисовали. Услышав эти описания, Ян Петерсон сообщил мне:

— Ваша Светлость, я знаю это место. В том направлении время от времени заходят рыбаки переждать бурю, но в том месте нет воды. Исходя из этого это случается весьма редко.

Я могу отвести корабль в том направлении, если вы дадите таковой приказ.

— А вы полагаете, я дам таковой приказ?

— Как я успел вас осознать, да!

— В то время, когда лишь успели? Но, я в самом деле совсем не против посетить данный остров. Людей вот лишь у меня мало.

Разве что где, рассказываете, остановился данный недотёпа Хайнц со собственными мушкетерами?

Что же, Карл Юхан ускользнул и забрал с собой надежду на прибыль. Из-за чего бы мне в качестве ответной любезности не отнять у него средств производства? Тем паче, что до торжественного короля приёма и возвращения Карла еще пять дней.

Чего бы не метнуться?

На следующий сутки «Благочестивая Марта» уже резала форштевнем море в направлении пиратского острова. В моей каюте, превратившейся в импровизированный штаб, собралась пестрая компания. Шкипер Ян, капитан Гротте, мои верные Лёлик и Болек и один весьма з

Ваша светлость

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: