Первые полеты самолёта в россии

      Комментарии к записи Первые полеты самолёта в россии отключены

Лишь по окончании перелета Блерио через Ламанш, по окончании Реймсской семь дней 1909 г. во Франции, в то время, когда за первенство боролись 37 сотни и аэропланов тысяч людей следили за этим состязанием, русские власти, наконец, решили пригласить для публичного полета французского авиатора Леганье.

Первые полеты самолёта в россии

Афиша о полетах Леганье

Полеты Леганье была неудачными. Печать следующим образом обрисовывала эти полеты:

«Было три полета, вернее три попытки летать. Первый раз биплан Вуазена лишь волочился по земле. Трудился пропеллер, издавая неистовый шум, но биплан еле-еле встал от почвы и в таком виде продержался не более нескольких секунд, а после этого зарылся в почву и стал. В публике царило возмущение, но более терпеливые убеждали толпу, что это только первая неудача, и сейчас уже Леганье полетит. Снова стали дожидаться. Снова воины тащат биплан. Снова он бороздит почву.

Поднимается ветер, и летчик, по всей видимости, не имеет возможности установить равновесие аппарата. Того и смотри сам вывалится из сиденья. Биплан идет совсем боком. Снова неудача. Леганье не имеет возможности отделиться от почвы.

В публике поднимается уже сильный ропот, замолчали кроме того и недавние оптимисты. Неутомимые воины снова катят машину в самый отдаленный финиш поля. Получается такое чувство, совершенно верно Леганье может начать полет только с этого злополучного места.

Заметна какая-то возня около аппарата и, наконец, его увозят, и в этом случае за перелесок. «Ну, сейчас уже полетит», — говорили в публике. И вправду, в воздухе внезапно мелькнул белый биплан, обрисовал полукруг и не легко упал. Как передали, упал в болото.

На этом и закончилось это торжество победителя воздуха. Публика разъезжалась возмущенная»1

Скоро был приглашен второй французский летчик Гюйо, полеты которого были только немногим успешнее, чем Леганье.

Спортивный комитет Общероссийского аэроклуба заявил, что неудачные полеты Леганье и Гюйо в осеннюю пору 1909 г. внесли в русское общество полное разочарование.2

Общероссийский аэроклуб пробовал исправить положение, пригласив для полетов известного французского авиатора Латама. Летчик прибыл в Санкт-Петербург 20 апреля 1910 г., очень сильно спешил и, не отрегулировав как направляться аппарат, пара раз пробовал взлететь. 21 апреля при третьей попытке он пролетел сажен примерно сто и упал.

В тот же сутки Латам уехал обратно во Францию. «По окончании неудачи с авиатором, пользующимся глобальной известностью, публичный интерес к воздухоплаванию упал совсем», — должен был признать Общероссийский аэроклуб.

Дабы исправить положение дел, было решено организовать в Российской Федерации первую Авиационную семь дней. Но еще раньше, чем такая семь дней была организована, полеты на аэроплане в Российской Федерации совершили русские летчики Ефимов и Уточкин.

Михаил Ефимов трудился одно время монтером ЖД телеграфа и был участником Одесского аэроклуба. Он принимал кроме этого участие в полетах на воздушных шарах. Правление клуба решило отправить во Францию обучаться полетам одного из участников клуба. . Так как правление не обладало нужными средствами, то банкир Ксидиас взялся оплатить обучение летчика с тем условием, дабы данный летчик позже выплатил ему 30 000 франков.

Сначала правление наметило отправить во Францию Уточкина, известного тогда автомобильного и велосипедного гонщика. Но Уточкин не дал согласие на кабальные условия Ксидиаса. Решили отправить Ефимова, что скоро и выехал в школу Фармана во Францию.

Первый русский лётчик Михаил Ефимов за штурвалом Фармана

Ефимов был талантливым учеником, не так долго осталось ждать превзошел собственных преподавателей а также поставил рекорд длительности полета с пассажиром. Но обучаться приходилось Ефимову в тяжелых условиях, а возможности по возвращении в Россию были совсем безрадостные, поскольку нужно было отрабатывать 30 000 франков, дабы выполнить кабальный соглашение с Ксидиасом. Ефимов не желал возвращаться на родину и думал уехать в Аргентину.

Его настроения характеризует следующая весточка, отправленная им в Одесский аэроклуб: «Потребность с детства мучила меня. Приехал во Францию. Нужно мной издевались, у меня не было ни одного франка. Я выдерживал, думал: полечу — оценят. Прошу Ксидиаса дать больному отцу 70 руб. — дает 25.

Оборвался. Прошу задаток в 200 руб., дают 200 франков.

Без денег погиб папа. Без денег Ефимов поставил всемирный рекорд. Кто у нас оценит мастерство? Тут милые ученики уплатили за меня 1000 франков — благодарю им. Фарман дал 500 франков.

Больно и стыдно мне, первому русскому авиатору. Взял предложение в Аргентину. Планирую ехать, получу — все уплачу Ксидиасу. Могу приехать на пара полетов.

За договор обещаю уплатить 15 000 руб., взяв 70 000 руб. В случае если договор не будет стёрт с лица земли, не скоро замечу Россию. Прошу простить меня.

Ефимов».

Ефимова все же уговорили приехать в Россию, и 8 марта 1910 г. на окраине Одессы он совершил собственный первый полет (рис. 187). Десятки тысяч зрителей восторженно приветствовали первого русского летчика.

Одесский аэроклуб располагал одним аэропланом Фармана, на котором выучился летать С. Уточкин. Скоро Уточкин самостоятельно летал над Одессой. Как и Ефимов, он стал жертвой кабального соглашения с банкиром Анатра.

Было нужно ему разъезжать по городам и получать для банкира деньги. 2 мая Уточкин летал в Москве, а после этого демонстрировал полеты на ипподромах в 70 городах и много содействовал популяризации авиации в Российской Федерации.

Безрадостна аудьба этого летчика. Практически сразу после аварии, произошедшей на протяжении перелета Санкт-Петербург — Москва в 1911 г., Уточкин заболел тяжелым нервным расстройством. Его поспешили поместить в психиатрическую поликлинику.

В 1916 г. Уточкин погиб, всеми забытый.

Ефимов и Уточкин первенствовали русскими летчиками, летавшими над русской почвой.

Летчик Сергей Уточкин

Первая Авиационная семь дней состоялась с 15 апреля по 2 мая 1910 г. на Коломяжском аэропорте в Санкт-Петербурге. Участие в полетах принимали, в основном, зарубежные летчики со собственными аппаратами—Латам, Христианс, Эдмонд, Моран, Винцерс, баронесса де-ля-Рош и др. Был установлен множество призов: «за громаднейшую расстояние безостановочно», «за высоту подъема», «за полет с пассажиром» и др.

семь дней привела к огромному интересу среди населения. не меньше 160 000 чел. замечало полеты. Газеты были заполнены сообщениями о полетах.

«Петербургская газета» писала по поводу полетов Попова, Христианса и Морана: «Это авиационное трио, к неспециализированному удивлению, летало, и летало смело и красиво. «Чудеса! в самом деле летают!», — удивился сам генерал от воздухоплавания А. М. Кованько. Было нужно и Петербургу, наконец, уверовать, что существуют люди, могущие летать по воздуху».3

***

Не обходилось без аварий. Один раз кроме того самолет упал в публику. Вот как данный случай обрисован в газете:

«Всем привлек внимание стремительный спуск Морана, заморозившего воздействие мотора. Аэроплан, спускаясь, летел на публику. В паническом страхе бежали во всех направлениях судьи, сигнальщики и просто интересные.

Тяжело было уловить, где обязан упасть аэроплан. . Более сообразительные ринулись в канавы… Произведя такое опустошение в публике на кругу, аэроплан задел находившийся вблизи аппарат Христианса. «Стрекоза» крылом порвала задние замыслы «Фармановского» аппарата.

Летун отделался благополучно, не смотря на то, что и жаловался на малого боль. У аэроплана Блерио прорвано крыло и поврежден мало хвост. Продолжительно еще не могли прийти в сознание лица, находящиеся на кругу, от того страха, какой нанесла упавшая «стрекоза».

Все это говорит о том, как еще ненадежными были автомобили того времени; любая из них имела собственные особенности; летчики прямо на аэропорте довольно часто вносили изменения и всевозможные поправки в аппараты.

***

На протяжении первой Авиационной семь дней выделился русский летчики Н. Е. Попов. Он достиг высоты 600 м., за что ему присудили приз аэроклуба. Нужно подметить, что, не считая Попова, ни один из участвовавших в состязаниях летчиков не поднимался выше 150 м. Тот же Попов продемонстрировал громаднейшую длительность полета — 2 часа 4 мин.

Попов же взял приз за громаднейшую расстояние полета безостановочно.

«Для него, по-видимому, не существует неосуществимого в авиации»— писали в газетах.

Громаднейшую скорость — 57 км/час — продемонстрировал Эдмонд. Приз за полет с пассажиром был присужден Христиансу.4

Как видно из изложенного, все летавшие на празднике аэропланы были зарубежных конструкций.

Примечания:

  1. Газета «Российская Федерация» от 14 октября 1909 г. [?]
  2. Отчет Спортивного комитета Общероссийского аэроклуба за 1910 г., Спб. 1911, стр. 116—118. [?]
  3. «Петербургская газета» от 26 апреля 1910 г. [?]
  4. С.-Петербургская Авиационная семь дней, «Библиотека воздухоплавания», № 8, 1910, стр. 33—41; стр. 51—52; № 9, 1910, стр. 50—59; «Воздухоплаватель», №5, 1910, стр. 438—457; «Летание», № 2, 1910, стр. 2—15. [?]

"Гордость России": первые испытания пассажирского самолёта МС-21

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: